(no subject)
Oct. 3rd, 2007 11:41 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
liber_pollyВ 1978 году я ловила лягушек. Был такой метод ловли лягушек канавками.
Естественно, они были уже выкопаны сто лет назад. Канавка, в канавке углубление - типа глубокой консервной банки. два или три таких. Лягушки (и жерлянки) прыгают, попадают, сидят там. Прыгают он большей частью ночью, поэтому проверять ловушки нужно утром и вечером. Месяц я сидела на кордоне Липовая гора.
Или полтора месяца? пожалуй, никак не меньше полутора.
В заповеднике я была уже второй сезон. Школьницей я была сурова и деловита. Мне объяснили, что научным сотрудникам нужны деньги на мышиные ловушки. Поэтому меня оформили (через протокол профсоюза) на полставки лаборанта, деньги я добросовестно отдавала кому-то из означенных научных сотрудников. А мне платили полевые - полтора рубля в день, что было чрезвычайно солидной суммой не только для школьника. В означенном 1978 году.
Ловить лягушек на кордоне- это и было работой лаборанта. Лягушек надо было вынуть, измерить, посчитать по видам и полу, записать в специальную тетрадь наблюдений и выпустить. Жила я там же, на кордоне, в "научном домике". Большей частью одна, иногда приходили орнитологи со своими сетками и ловили птиц для кольцевания. За хлебом и пакетами с супом я ходила пару раз в неделю на главную базу. Если идти по просекам, то получалось довольно быстро. Мост через Пру опять снесло в том году, так что переходить приходилось вброд. Всего там было километров 10 или 12, сейчас не помню. До моста. А оттуда два с половиной километра до Брыкина Бора. Повороты песчаной дороги я буду помнить, наверное, всегда.
Заодно я брала новые книжки в библиотеке заповедника (там был странный набор, книжек был неполный шкаф плюс развалы Роман-газеты). Взмолилась другу Сереже Б., что нечего читать, и он мне прислал от щедрот два тома Добролюбова. Бандеролью из Москвы. С возвратом осенью.
Тратить деньги на покупку молока у лесника мне казалось глупым, так что еды было - суп из пакетика с диким луком, черный хлеб и земляника. Орнитологи обычно варили макароны, ели мы все вместе.
Птицы заканчивали ловиться, кольцеваться и записываться раньше, чем лягушки - полчаса после заката, и все. А лягушки прыгали и в ранней темноте. Ужасно лень было во время приятного трепа или вечерних песен вылезать, брать ведро и идти собирать лягушек. От жерлянок еще и щипало руки. "Начерно" записывалось прямо у ловушек, с фонариком, кто поймался и сколько в какой ловушке. Потом, в лабораторной комнате (прихожая в научном домике) за деревянным столом мерилось, что там должно было мериться штангенциркулем. Пахло там, как во всех зоологических лабораториях, мышами и железом. Потом нужно было отойти подальше, метров на 300 в другую сторону для чистоты эксперимента и выпустить лягушек. И тогда уже можно было вернуться. Утренний подсчет был до 8 утра, а то животные в ловушках перегревались. И потом до 8-9 вечера я была опять свободна.
Время от времени брала палку с рогулькой и проверяла птичьи домики вокруг кордона и на ближайших дорогах. На предмет птенцов и их кольцевания.
Жизнь была проста, голову я мыла в рукомойнике, поддавая его затылком.
О чем я хотела потрепаться? А, я там познакомилась с режиссером Владимиром Мотылем. Он фильм снял незадолго до этого, "Звезда пленительного счастья", и приехал в заповедник отдыхать на ненадолго. На мой тогдашний взор сурового юного натуралиста, дядя был староват. Лет пятидесяти. Жил он у лесника в доме, довольно комфортно (по той давней шкале). Мы с ним трепались про жизнь. Про Белое море, заповедник, мои планы (у меня было много планов), про книжки, Добролюбова в том числе, и совсем немножко - про кино. Кино я никогда не интересовалась, трепалась на эту тему из вежливости, немножко. Фильмов его я тоже не видела. Так вот, в том давнем году он звал меня в Москву сниматься. Осенью. Написал телефоны в моей записной книжке, адреса - свой и киностудии. Я обещала позвонить. И, конечно, звонить не стала. Ну, какое кино, глупости какие... У меня был 10 класс и намерение поступить в МГУ. Я даже никому не сказала. А сейчас вот вспомнила. Могла бы случиться и карьера, вот было бы смешно...
Естественно, они были уже выкопаны сто лет назад. Канавка, в канавке углубление - типа глубокой консервной банки. два или три таких. Лягушки (и жерлянки) прыгают, попадают, сидят там. Прыгают он большей частью ночью, поэтому проверять ловушки нужно утром и вечером. Месяц я сидела на кордоне Липовая гора.
Или полтора месяца? пожалуй, никак не меньше полутора.
В заповеднике я была уже второй сезон. Школьницей я была сурова и деловита. Мне объяснили, что научным сотрудникам нужны деньги на мышиные ловушки. Поэтому меня оформили (через протокол профсоюза) на полставки лаборанта, деньги я добросовестно отдавала кому-то из означенных научных сотрудников. А мне платили полевые - полтора рубля в день, что было чрезвычайно солидной суммой не только для школьника. В означенном 1978 году.
Ловить лягушек на кордоне- это и было работой лаборанта. Лягушек надо было вынуть, измерить, посчитать по видам и полу, записать в специальную тетрадь наблюдений и выпустить. Жила я там же, на кордоне, в "научном домике". Большей частью одна, иногда приходили орнитологи со своими сетками и ловили птиц для кольцевания. За хлебом и пакетами с супом я ходила пару раз в неделю на главную базу. Если идти по просекам, то получалось довольно быстро. Мост через Пру опять снесло в том году, так что переходить приходилось вброд. Всего там было километров 10 или 12, сейчас не помню. До моста. А оттуда два с половиной километра до Брыкина Бора. Повороты песчаной дороги я буду помнить, наверное, всегда.
Заодно я брала новые книжки в библиотеке заповедника (там был странный набор, книжек был неполный шкаф плюс развалы Роман-газеты). Взмолилась другу Сереже Б., что нечего читать, и он мне прислал от щедрот два тома Добролюбова. Бандеролью из Москвы. С возвратом осенью.
Тратить деньги на покупку молока у лесника мне казалось глупым, так что еды было - суп из пакетика с диким луком, черный хлеб и земляника. Орнитологи обычно варили макароны, ели мы все вместе.
Птицы заканчивали ловиться, кольцеваться и записываться раньше, чем лягушки - полчаса после заката, и все. А лягушки прыгали и в ранней темноте. Ужасно лень было во время приятного трепа или вечерних песен вылезать, брать ведро и идти собирать лягушек. От жерлянок еще и щипало руки. "Начерно" записывалось прямо у ловушек, с фонариком, кто поймался и сколько в какой ловушке. Потом, в лабораторной комнате (прихожая в научном домике) за деревянным столом мерилось, что там должно было мериться штангенциркулем. Пахло там, как во всех зоологических лабораториях, мышами и железом. Потом нужно было отойти подальше, метров на 300 в другую сторону для чистоты эксперимента и выпустить лягушек. И тогда уже можно было вернуться. Утренний подсчет был до 8 утра, а то животные в ловушках перегревались. И потом до 8-9 вечера я была опять свободна.
Время от времени брала палку с рогулькой и проверяла птичьи домики вокруг кордона и на ближайших дорогах. На предмет птенцов и их кольцевания.
Жизнь была проста, голову я мыла в рукомойнике, поддавая его затылком.
О чем я хотела потрепаться? А, я там познакомилась с режиссером Владимиром Мотылем. Он фильм снял незадолго до этого, "Звезда пленительного счастья", и приехал в заповедник отдыхать на ненадолго. На мой тогдашний взор сурового юного натуралиста, дядя был староват. Лет пятидесяти. Жил он у лесника в доме, довольно комфортно (по той давней шкале). Мы с ним трепались про жизнь. Про Белое море, заповедник, мои планы (у меня было много планов), про книжки, Добролюбова в том числе, и совсем немножко - про кино. Кино я никогда не интересовалась, трепалась на эту тему из вежливости, немножко. Фильмов его я тоже не видела. Так вот, в том давнем году он звал меня в Москву сниматься. Осенью. Написал телефоны в моей записной книжке, адреса - свой и киностудии. Я обещала позвонить. И, конечно, звонить не стала. Ну, какое кино, глупости какие... У меня был 10 класс и намерение поступить в МГУ. Я даже никому не сказала. А сейчас вот вспомнила. Могла бы случиться и карьера, вот было бы смешно...
