![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
liber_pollyНищие в Ванкувере обитают круглый год. Конечно, в пригородах им делать нечего, а вот в даунтауне...
Довольно много молодых людей кочует из города в город, прикочевывая и в Ванкувер. Спальные мешки или одеяла, большая собака, грязные рюкзаки, иногда - гитара. У нас тепло, так что они приваливаются спинами к закрытым на ночь магазинным дверям и просят деньги на марихуану. Марихуану они тут же и курят. Этим я денег не даю. может, лет в 80 буду - но пока не хочу. Обычно они меня не раздражают, улыбаюсь, развожу руками и прохожу мимо. Иногда, после тяжелого дня работы, раздражают. Лет им от 18 до 40, и они несколько замурзаны. Сидят компанией по 2-4 человека, обычнее всего - три: два молодых человека и девица. Грязненькие все.
Есть явные городские сумасшедшие... Вот у дорого отеля у моего дома несколько лет собирала деньги в бумажный стаканчик из-под кофе сумасшедшая тетенька, всегда исключительно хорошо постриженная и с чистыми волосами. Одета в чистое и странное, и глаза странные. Последний месяц она исчезла куда-то.
Есть негритянка с правой рукой - культей по локоть, она бывает иногда в кварталах ночных клубов, на Робсон. Ей я подаю. Очень тяжелый у нее взгляд, и она почти не просит вслух.
Еще есть мужик, тоже с культей правой руки, но очень короткой. Стоит у одного и того же магазина в центре, у выхода. Говорит всем "Добрый вечер" и жалко улыбается. Тоже подаю.
А есть еще человек в коляске, явная для меня странность. Бродяги редко ездят в колясках, тех паче с электрическими аккумуляторами, которые кнопкой управляются, потому что подвижность рук у него ограничена крайне. Одна рука немного движется, и все. Коляска страшно замурзана, в холода от него сильно пахнет грязным телом. У него тоже определенный участок, от библиотеки до ресторанчика одного, квартала три коротеньких. Он раскладывает на земле или скамейке грязные картинки, заламинированные и типа их продает. У него очки, лохматость и интеллигентный вид. Только это руина человека. Речь у него тоже пострадала, он заикается и почти не говорит. Не может взять деньги в ладонь, движется левая рука немножко, сбоку у него висит грязная старая сумка, я кладу деньги в нее. Этому я всегда подаю, он похож на моего дядю-художника. Необычайно тощий, ворох грязной пахнущей одежды, костлявая эта рука, дерганно двигающая коляску. От смущения, дав ему пару долларов, я бормочу "Thank you", хотя знаю, что полагается говорить "Take care".... Он дергается и пробует заглянуть в глаза. Снизу вверх, но шея почти не поворачивается, и ему это не удается.
Еще совершенно не лето, вечерами холодно.
Довольно много молодых людей кочует из города в город, прикочевывая и в Ванкувер. Спальные мешки или одеяла, большая собака, грязные рюкзаки, иногда - гитара. У нас тепло, так что они приваливаются спинами к закрытым на ночь магазинным дверям и просят деньги на марихуану. Марихуану они тут же и курят. Этим я денег не даю. может, лет в 80 буду - но пока не хочу. Обычно они меня не раздражают, улыбаюсь, развожу руками и прохожу мимо. Иногда, после тяжелого дня работы, раздражают. Лет им от 18 до 40, и они несколько замурзаны. Сидят компанией по 2-4 человека, обычнее всего - три: два молодых человека и девица. Грязненькие все.
Есть явные городские сумасшедшие... Вот у дорого отеля у моего дома несколько лет собирала деньги в бумажный стаканчик из-под кофе сумасшедшая тетенька, всегда исключительно хорошо постриженная и с чистыми волосами. Одета в чистое и странное, и глаза странные. Последний месяц она исчезла куда-то.
Есть негритянка с правой рукой - культей по локоть, она бывает иногда в кварталах ночных клубов, на Робсон. Ей я подаю. Очень тяжелый у нее взгляд, и она почти не просит вслух.
Еще есть мужик, тоже с культей правой руки, но очень короткой. Стоит у одного и того же магазина в центре, у выхода. Говорит всем "Добрый вечер" и жалко улыбается. Тоже подаю.
А есть еще человек в коляске, явная для меня странность. Бродяги редко ездят в колясках, тех паче с электрическими аккумуляторами, которые кнопкой управляются, потому что подвижность рук у него ограничена крайне. Одна рука немного движется, и все. Коляска страшно замурзана, в холода от него сильно пахнет грязным телом. У него тоже определенный участок, от библиотеки до ресторанчика одного, квартала три коротеньких. Он раскладывает на земле или скамейке грязные картинки, заламинированные и типа их продает. У него очки, лохматость и интеллигентный вид. Только это руина человека. Речь у него тоже пострадала, он заикается и почти не говорит. Не может взять деньги в ладонь, движется левая рука немножко, сбоку у него висит грязная старая сумка, я кладу деньги в нее. Этому я всегда подаю, он похож на моего дядю-художника. Необычайно тощий, ворох грязной пахнущей одежды, костлявая эта рука, дерганно двигающая коляску. От смущения, дав ему пару долларов, я бормочу "Thank you", хотя знаю, что полагается говорить "Take care".... Он дергается и пробует заглянуть в глаза. Снизу вверх, но шея почти не поворачивается, и ему это не удается.
Еще совершенно не лето, вечерами холодно.
