(no subject)
Jul. 10th, 2008 01:18 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
liber_pollyКак я давно не спала на балконе, вытащив матрас и подвинув противни с нарезанными яблоками для сушки. Бабушка почему-то сердилась, когда я хотела спать на балконе, и разрешала неохотно. И ее просил мой дядя-художник. Балкон в сталинке был такой громадный, что мы вытаскивали большой матрас и помещались вдвоем. И разговаривали. 12 лет разницы - фигня вопрос. Ночь была теплая, внизу на клумбе цвели флоксы, я потом по просьбе бабушки каждый год собирала семена, выпуклые такие, хорошо помню.
Третий этаж, никаких частных машин, а автобусы ночью не ездят.
Разговаривались такие странные разговоры - о Поле Клее, жизни Тулуз-Лотрека, письмах Гогена. Это теперь все известно, Гугль и быстрая строка поиска, и книжки, а столько лет назад было очень вне потока.
И тихонько - про жизнь Сталина, и еще тихонько - про Ленина, про Инессу Арманд. А потом уходили в Маяковского, и в десятые годы, которые с тех пор - будто сама в них жила. Про наволочку Хлебникова со стихами. Про реставрацию икон. Про библию, и что еще есть католики, а дальше дядя-художник был нетверд в предмете. И бабушка, подслушивающая из своей спальни, кричала - да утро уже, спите!
А дядя покупал в антикварных магазинах старые дагерротипы, старые фотографии, старые негативы. И журналы Нива. И мы все смотрели чужие фотографии, и другую жизнь. Фотографии стоили совсем дешево, тем более треснутые и желтые.
Третий этаж, никаких частных машин, а автобусы ночью не ездят.
Разговаривались такие странные разговоры - о Поле Клее, жизни Тулуз-Лотрека, письмах Гогена. Это теперь все известно, Гугль и быстрая строка поиска, и книжки, а столько лет назад было очень вне потока.
И тихонько - про жизнь Сталина, и еще тихонько - про Ленина, про Инессу Арманд. А потом уходили в Маяковского, и в десятые годы, которые с тех пор - будто сама в них жила. Про наволочку Хлебникова со стихами. Про реставрацию икон. Про библию, и что еще есть католики, а дальше дядя-художник был нетверд в предмете. И бабушка, подслушивающая из своей спальни, кричала - да утро уже, спите!
А дядя покупал в антикварных магазинах старые дагерротипы, старые фотографии, старые негативы. И журналы Нива. И мы все смотрели чужие фотографии, и другую жизнь. Фотографии стоили совсем дешево, тем более треснутые и желтые.
